Новости

9 июля 2019 
Музею-заповеднику «Дивногорье» – 28!



Музей-заповедник «Дивногорье» получил статус самостоятельной организации, перестав быть частью Воронежского областного краеведческого музея, 9 июля 1991 года. Об этом периоде мы поговорили со старшим научным сотрудником музея-заповедника Равилем Ревовичем Мишкиным.

– Как сотрудники встретили приказ о создании музея-заповедника «Дивногорье»?

– Мы работали. Первый год прошел более-менее спокойно, пока мы не ощутили «вкус» этого решения. Нужно было осознать это событие и прочувствовать его на своей шкуре.

– В чем заключалась работа научных сотрудников на тот момент?

– У нас в основном в это время были хозяйственные дела. В 1991 год мы начинали работу по восстановлению фасада пещерной церкви в Больших Дивах. Шли подготовительные работы, нужно было подвозить материал и т.д.

– Сколько тогда было сотрудников?

– Марина Ивановна Лылова, я, Марина Валентиновна Чернобылова, Светлана Бражникова, Татьяна Дмитриенко. Первый коллектив сложился так: Марина Ивановна набирала людей, которых она знала еще со времен работы в университете (на кафедре истории древнего мира), с кем она работала на раскопках, либо тех, кого эти люди знали. Первый состав был так или иначе связан с археологией, кроме ботаника, а она здесь ранее проходила практику.

Еще была бухгалтерия, она находилась в Лисках, бухгалтер по совместительству работала в местном управлении культуры и у нас. Ну и конечно, был штат сторожей. Это были местные жители, которые охраняли объекты: пещерные церкви в Больших и Малых Дивах, следили за порядком.

– Приходилось всерьез следить за порядком?

– Конечно, и даже больше, чем сейчас! Лазали на дивах, пытались залезть внутрь храма, на территории разводили костры, ставили палатки. Сколько раз мы оттуда снимали…

– Какие направления научной деятельности были тогда актуальны?

– Именно наукой у нас занималась в то время Марина Чернобылова, наш ботаник. Все остальные научные сотрудники были заняты поиском информации, поскольку сведений о Дивногорье вообще было крайне мало. Это даже не поиск, а скорее адаптация материала к реалиям открытия у нас экскурсионного сезона. Сейчас экскурсанты к нам приезжают – пожалуйста, к вашим услугам обзорная экскурсия, список литературы: по археологии, по истории, по иконам, по природе, все, что хотите! Тогда у нас не было интернета. Не было библиотеки. Мы по крупицам собирали всю эту информацию по периодическим изданиям, находили книги, которые были в большом дефиците.

– Как скоро в созданный музей-заповедник пришло распоряжение принимать туристов? Или его вовсе не было – просто стало очевидно, что это важная часть работы?

– Сначала это было так: люди к нам приезжают, просят показать. Мы просто шли, поднимались наверх, открывали, рассказывали кто что знал. Интересно было бы сейчас посмотреть первый наш буклет (он издавался, когда мы еще были филиалом краеведческого музея)! Я подозреваю, сейчас он бы выглядел так наивно, с такими историческими ошибками…

– Кто были эти люди, первые экскурсанты? Это были организованные группы или отдельные любопытствующие?

– Организованные группы были большой редкостью. Первая на моей памяти группа, которая приехала сюда, – редакционная коллегия газеты «Молодой коммунар» из Воронежа. Они приехали на автобусе, во главе с главным редактором (доктором исторических наук). Журналисты – взрослые люди, а я – студент 5 курса. И вот я им должен был рассказывать... Я представляю, что я им рассказывал в то время!

А так люди о Дивногорье знали, в основном это были жители Лискинского района, из Воронежа тоже приезжали. Потом, когда шли реставрационные работы, те же экскурсии проводили реставраторы. Это не было опасно: сначала все укрепили, и далеко вглубь пещерного комплекса не пускали.

В основном люди позитивно относились к тому, что на этом месте создан музей-заповедник. Хотя были и те, которые говорили: «Вот, я сюда приезжал, тут можно было зайти в эти пещеры, посмотреть, а сейчас вы замок повесили и не пускаете людей…» Мы пытались объяснить, что это небезопасно, потом здесь будут реставрировать, и мы не хотим, чтобы на стенах опять появились надписи, даты… Сейчас то же. Только тогда фраза «я здесь бывал, еще пацаном бегал» встречалась гораздо чаще. Сейчас народ уже привык к тому, что здесь существуют ограничения. Местные жители говорили: «Ну-ну, интересно, что из этого получится».

– Что в 1991 году происходило вокруг? Как жили люди?

– В августе 1991 года была попытка путча. Мы с Мариной Ивановной в это время копали картошку. На меже стоял транзисторный приемник, который очень плохо ловил, и мы пытались разобрать, что там говорят. Она возмущалась: «Представляешь, государственный переворот в стране, а мы тут с тобой картошку копаем»! А картошку мы растили на небольшой делянке, которую нам выделили местные жители – «для поддержания штанов».

Кухня была общая, питались вскладчину. Продукты брали в Лисках, потому что в нашем магазине можно было купить только апельсины, водку и мыло. К утренней электричке из Лисок был прицеплен хлебный вагон, и каждый день к станции подъезжала телега, где были сложены дюралевые ящики из-под хлеба. Мы помогали дяде Пете, который развозил этот хлеб: переносили ящики на платформу, подходила электричка, подтягивала вагон к платформе, мы отдавали пустые ящики, и нам передавали заполненные хлебом и батонами (было только два варианта хлеба). Пока дядя Петя доезжал до магазина, хлеб на 2/3 раскупался.

– Где жили сотрудники музея-заповедника?

– Мы арендовали у местных жителей половину дома в Дивном переулке. Там был и рабочий кабинет, и жилые комнаты, а на лето мы ставили палатки в саду и там жили. Это был обычный деревенский дом с удобствами на улице, в котором годами жили и работали научные сотрудники, с детьми. И это было маркером «свой-чужой»! Были случаи, когда люди (потенциальные сотрудники) приезжали к нам, смотрели на все это, разворачивались и уезжали. Потому что жить и работать в таких условиях, на такую зарплату не каждый согласится.

– Как вы смотрите на теперешних, молодых работников музея-заповедника, с их интернетом, доступными библиотеками, обустроенным жильем, трудностями и критикой существующей организации?

– У них свои проблемы, у нас были свои. Я уверен, что у вас проблем не меньше, только они другого плана.

Фото Лободина А.А. Дивногорье, конец 80-х.

 



← назад